Коллекция «Romantic»  - Шарлотта Ульрих

22 мая планировался выпускной в ШОДе, но буквально за два дня до поездки я получила письмо от Костика, в котором он говорил, что мы расстались: «Не нужно оглядываться на прошлое! Оглянись вокруг, мир прекрасен! Ты молода!» — и дальнейшее нагромождение фраз и мыслей.

Ну, конечно, я молода! Мне же семнадцать! Я поняла, что после выпускного поеду к Саше, все же хочу его видеть.

С Любой и Дашкой мы приехали в город, но на вокзале вдруг появился Костик. Моя первая мысль: О! Передумал! Сейчас будет просить прощения за столь необдуманный душевный порыв. Я улыбнулась, сделала несколько шагов ему навстречу, но Костик… вдруг направился мимо, словно не узнал, и… к Дашке.

В одно мгновение я была уверена, что он меня действительно не узнал, оглянулась: Костик стоял около Дашки, изображая, будто ее ждал всю свою жизнь и теперь безмерно счастлив.

— Подожди, — окрикнула меня Дашка, когда я уже направилась к выходу. — Он мне письмо написал…

Я чуть повернула голову в Дашкину сторону, в ее интонации было столько упоения собой, что ничего ей не сказала и пошла дальше.

Я знала, что будет завтра, эти двое начнут изображать любовь и демонстрировать ее на каждом шагу лично мне. Не хотелось долго предоставлять им такую возможность, отчего решение поехать к Саше только укрепилось. И причина есть! Я уезжаю! Слишком далеко и надолго.

— Сашу положили в больницу, — ответила тётя Тоня на мой телефонный звонок.

В больницу?

Я привыкла, что к нему всё время «закрыто». Но я уже больше ничего не хочу: ни встречаться, ни целоваться, ни ходить где-то по осенним аллеям! Но почему меня даже на порог не пускают? Даже попрощаться?

Было больно. Черное бархатное платье, модные туфли на платформе:

— Ну, как? — спросила у Ленки.

— Круто! — подняла она большой палец, понимая, что я нуждаюсь в ее поддержке.

До ШОДа я шла пешком, кончились теплые дни, вскрывались северные реки и несли с собой холод и ветер. Было одиноко и обидно до слез, я знала, что меня так не оставят, что снова придется собирать все силы и выстаивать, выстаивать, выстаивать…

Я поднималась к ШОДу по широким ступеням, как кто-то окликнул меня из группы девчонок, стоящей неподалеку. Я испугалась, что это Люба и Дашка, да еще, может, во главе с Костиком, но, слава богу, это оказалась Галя, я вздохнула с облегчением, ибо с ней не так страшно.

— Тебе идет! — оглядела Галя меня со всех сторон, оценивая платье, по грустно-восхищенным взглядам ее подруг я поняла, что это правда, и почувствовала себя уверенней.

— Зал пока еще не открыли, — продолжала Галя, я оглядывалась по сторонам, ожидая появления Дашки и Костика. — Так что можно погулять здесь или сходить навести марафет.

— Марафет, — выбрала я, и Галя потащила меня за угол.

Я укреплялась в себе больше и больше, раскрепощалась и готовилась к сражению.

— А вот и Жорочка! — Галя неожиданно остановила меня прямо перед каким-то парнем, сидящим на сиденьях у стены.

Гера?!!

Кого угодно ожидала увидеть, только не его! Почему-то на сто процентов была уверена, что на выпускной Гера не придет. В жизни бы сама не подошла! А тут стояла прямо перед ним, не зная, ни что сказать, ни как выпутаться.

— Привет, — выдавила из себя, но… звука не получилось! А, может, и получилось, да только я не услышала этого.

Мои губы шевелились просто так? Или все же со звуком? — смотрела я на Геру растерянно, не в состоянии определиться, повторять привет или нет. Рука автоматически схватилась за горло.

Гера тоже смотрел на меня, но как на привидение! Если я еще пыталась придать этой встрече хоть какие-то рамки здравомыслия, он же просто сидел как громом пораженный.

Я очнулась и потащила Галю обратно, забыв, что изначально мы направлялись совсем в другую сторону. Герин взгляд так и продолжал стоять у меня перед глазами. Казалась… нет, это читалось наверняка… словно он ещё… любит…

Но думать об этом было некогда, Дашка появилась в дверях, с ней Люба и Костик.

Ну, что, стойкий оловянный солдатик, выстаивай!

Громов заметил, внимательно посмотрел на Костика с Дашкой, потом перевел вопросительный взгляд на меня. Я же широко улыбнулась и, подняв глаза в потолок, пожала плечами.

— На, подержи! — Дашка еще имела наглость сунуть в руки мне плащ, я опешила. Дашка поправляла туфлю и даже не замечала ни моего молчания, ни моего вида, словно на самом деле считала, если я не ругаюсь и не злюсь, значит, не обижаюсь? Поправила туфлю, выхватила плащ и побежала дальше. Громов заметил.